ФЭНДОМ


Летальный рассказ

Вступление в грязь

Здравствуйте, друзья.

Я — маг теней, зеркал и слова.

Вы не видите этих записей. Вместо них вы читаете что-то глупое и непонятное. Такова магия слова.

В зеркале на вас поглядывает какой-то мрачный тип, а ваша тень вам мешает. Я это исправлю.

Меня поименовали монструозным словом Ачарэл. Говорю вам это по секрету.

Село под луной

Где жук извозом пробавляет,
Там по-осеннему воняет.

— Волк, как тебя зовут?

Не поддаюсь провокатору, кусаю запястье, продолжающееся кистью с ножом, и в полтора прыжка исчезаю в дыме.

Оборачиваюсь соколом и подхожу к раненому.

— Помочь?

— Нет-не-ет, меня дворняга цапнула, просто бинтом замотаю.

Вам ясно: кто не знает сокола, видит его человеком.

— А я волка видел.

— Сколько раз тебе говорить: очки одевай!

— Поверх солнечных надевать?

Николай вместо ответа махнул рукой с ножом.

Абзац. Сейчас уйдёт.

— Кровь вытри, чтоб жена не видела.

Мне аморфно идти за тряпкой, ухожу первым.

Кровь застыла, и Николай Евгеньевич преобразовался в Нока Убийцу Тёмных.

— «Мы все питались понемногу, зачем-нибудь и как-нибудь».

— Вот сухарь.

Нок съел.

— Волан, где мы?

— У Королевского Хребта. Тебя не было тридцать лет.

Окер, расправляй крылья и пари в Орочью Пустошь.

Что ж, Волан — имечко ничего.

Теперь пишу я — подсознание Волана.

Волан активировал транспарир… То есть полетел.

Нок дождался улёта Волана, пнул его тело, выбросил шприцы и вернул душу Николая.

— Волхв, опять поганок переел? Вставай, у тебя корова недоена.

Волхв пошёл в сарай, громко стеная.

Тем временем в Оркограде.

— Отойди, Пук, я ничего не вижу.

— И не увидишь. В котле моя добыча, не твоя.

А Волхв достал из потайного шкафа фляжку, попил и полетел к оркам.

— Ну во-от, ты упустил! Где моя головобойка?!

— Постой, постой-ка, — Плонркук повис на товарище, — а у тебя кровоко убегает!

Гадоед поверил обману и метнулся на кухню, Плонркук выпрыгнул в окно, уронив гибискус.

Волхв в режиме ракеты опустился на Пустошь, метнул в какую-то необычную кочку пару молний и опять попил из фляжки.

Где стояли кони,
Ветер только веет,
Там одна крапива!

Перед ним, полыхнув зелёным, выросло войско Серых Рыцарей.

— Враг — там.

— Урё-ё-ё!

— Я пошутил, а вон палатки стоят.

— Ра-а-а!

Из-под камня, выбросив фонтан песка, вылезла рука. Волхв вынул меч и отсёк её. Она растворилась и вылезла снова. Волхв применил заклинание Выжженная Смерть. Рука испарилась, но из-под пепла показались две руки, схватили Волана за ноги, Волхв вызвал Земляной Бум, первая рука разорвалась на клочья, но вторая схватила его, Волана, за руку, и тут однорукий Нок, показавшись из пыли, прокричал в ухо:

— Волан, стой!

— Во-первых, не кричи. Во-вторых, перестань вылезать из-под земли.

Нок вызвал под Воланом Земяную Трещину.

— Скажи это себе!

Окой, сражайся с орками сам.

Орки разбили Рыцарей и атаковали магов.

Нок побежал, Волхв запустил Кокон Защиты.

Орки две ночи ели убитых.

Село под двумя солнцами

Муха в ноябре жужжится,
Здесь ей, видимо, не спится.
Может, жёсткая кроватка?
Иль от мёда слишком сладко?
«Муха, муха, ты приляг!»
«Жу-жу-жу-жу-жу-жу!» — шмяк!

На востоке людьми правит Его Ейство Нионорт Перво-Напервый.

Запад — владение Рирохта Великоойного.

В Лунном Селе сидел Нок и курил пустую трубку, держа её тремя руками.

— А я заждался тебя, Волан! Кто мне отрежет лишнюю руку? Скелеты у меня не боевые, только посуду моют.

Волан метнул в скелета со шваброй Убойную Смерть, скелет увернулся и ответил Костяными Стрелами. Волан укрылся за креслом Нока.

— И всё равно я не некромант, — Нок отозвал скелета. — Если Чебурашка взывает к братьям-чебурекам, воюя с апельсинами, то разве он оказывается Тёмным, когда все апельсины съедены?

— Где апельсины? — в избушку заглянул мальчишка.

— У тёти Клавы, — сказал Нок.

— У Клавдии Петровны, — одновременно с ним сказал Волан.

— Так у кого? У бомжихи или богачки?

— Обои! — воскликнул Волан, и обои сорвались и напали на пацана.

— Надоели вы мне все, — сказал Нок, уходя под землю.

В узком проходе вилась змейкой синька — фиолетовый подземный плющ. На западе блестели золотом ложноточки, с востока тянуло озоном от ноокофок, имевших чёрный цвет.

Нок подумал, куда идти, и раздвоился.

Мёрзлые души

Червяк вкушает яблоко.
Оно ему как в горле ком.
Микрогорло, макрочервь —
Мегакосмическая верфь.

Ноокофки, как и все растения, питаются душами людей. Маслянистая жидкость струится по стенам — это переработанная прана.

Нок провёл рукой по потолку — остался белый след. Он начертил Руну Жизни.

Души восстали перед ним, полупрозрачные и плотные, синие и розовые, сухие и слизистые.

— ЗАЧЕМ ТЫ ПРИЗВАЛ НАС, НИЧТОЖЕСТВО?

— Полюбоваться, — Нок проткнул пальцами ближайшую морду. — Со времён Чичикова вы ничуть не изменились. Те же рыла, рыла…

— ТЫ НАС ОБИДЕЛ, Мы ухо-одим…

Дождь гасит ветер

В траве сидел служивый,
Он пил тугое пиво,
Закусывал кузнечиком
И жаждал человечины.

Другой Нок вышел на солнечную поляну. Вокруг бесились гномы с травяными эльфами.

— Как пройти в библиопечку? — Нок схватил одного гнома за шиворот. В гнома попала стрела. — Ах, да у вас война!

Где была война,
Одни цветы цветут.

Гномы превратились в фиалки, эльфы — в крокусы.

— Да в вас столько ненависти, что вы и в цветах неразумны. — Нок плюнул на землю ядовитой слюной. — Пойду наугад.

Тень под кактусом

Кто кость глодает по утрам,
Тот очень философский хам.

На утёсе возвышался замок. Правильнее — Замок. Жёлтые флажки переходили с башенки на башенку, лестницы были повсюду, маленькие окна горели жёлтым. В центральном сооружении переливались пастельными оттенками огромные окна с трёхстрельчатыми арками.

Музыка. Бал. Именно — Музыка, Бал. Смех и хохот, переливы песен и журчание речей.

Пир во время голода.

Чёрные вороны превращены усилиями магов-телепатов в белых чаек, изношенная одежда обрела вид невиданных платьев, чем были икра всех видов, целиком запечённые и зажаренные кабаны, гуси и олени, остаётся лишь смутно, смутно догадываться…

Завтра будет Великое Очищение, а пока — пир утёсом…

Свет между ставнями

Там, где поэзия растёт, —
Там круглый год война идёт.
Когда снимают урожай,
Ботву — в могилы; и не край.

Неприступные зловещие развалины. Стоят на горе, и вокруг — множество черепов великих воинов. Верная смерть ждёт-не дождётся неопытного путника, не имеющего в багажнике защитного булыжника.

Веками от Южного Некноча идут миазмы, то есть испарения, и эти, флюиды, зловония зла. Много храбрых героев пало, пытаясь влезть в окно развалин, потому что дверь была заперта, а ключ хранила Мудрая Черепаха. Она знала, что шкатулка Пандоры в сравнении с этими вратами — как наивные камлания людоедов и ужасы кинематографа. Ещё только завидев искателя приключений, она начинала кричать ему мудрые изречения, и он умирал от скуки.

Щель в камне

Заставлять человека делать что бы то ни было,
Если не на краю гибели,
Кроме прочтения или прослушивания один раз
Да медленного формулирования ответных фраз —
Вправе только Бог,
Иное — злой рок.

По мокрой тропинке в направлении Простобурга шёл Волан. Лёгкий рюкзак тянул вниз, от тапок натёрлись мозоли, луна вызывала нестерпимый зной.

В одиноком кусте завыл ВОЛК.

Огромная зверина пяти метров ростом прыгнула вверх и полетела.

Волан бросил в Волка камешек. Волк увернулся.

Солнце в кувшине

На табурете посреди дворца с тайной гордостью восседал президент Рирохт.

Он сделал важнейшее дело: съел дело, приготовленное на спор парламентом. Получилось вкусно, всё было записано пищевым красителем.

Рюкзак на вешалке

Там, где смерть грустит о лете,
Где сидят на соснах йети, —
Там бывает так светло,
Что метёт двор Помело.

В арсенал Волана входят: два звездолёта, три трактора, шесть морковок для осликов, пятдесят пучков апчхи-травы.

С собой у него было, с одной стороны, в пять раз меньше и хуже, с другой — вообще ничего.

Волк махнул лапой — с Волана слетела наивность. Он достал огнемёт и пыхнул.

Голова за плечами

В библиопечке на большой сумке, похожей на почтальонскую, сидел худой мужчина в хламиде и громко вещал:

— Почему люди играют на компьютере? Во всех играх часы падают в пропасть.

Далее. Ноосфера. Она окружает умного. Если верить игре воображения, можно хранить свою память в случайных образах: собственных двойниках, метаморфозах предметов; душах людей, имеющих вид монстров.

Икона — чистая ноосфера.

— Как выглядит моя душа, профессор? — задал вопрос Нок.

Человек в хламиде сделал псиоснимок и подал лист Ноку.

Ракета на верёвочке

Нам не важно, какой вы расы,
Мы берём всех белых и пушистых.
Звездолёт девятого класса
Покидает планету Внесистем.

Волан сжёг две связки апчхи-травы, и Волк не выдержал:

— Сколько можно тратить редчайшее растение? Залезай ко мне в пасть, поговорим.

Потроха правды

Цветок поэзии — душа:
Она не стоит ни гроша.

На листе телемаги расплывались радужные кружки и запятые.

— Благодарю вас, сэр. Так вы сожжёте мою повесть?

— Сначала издай, после этого я куплю экземпляр и воспламеню копию с него. В случае неудачи она заговорит жалобно.

Лампочка в конце мозга

Стихи через сонмы вехов
Расправят кровавые крылья.
Стиратель всех знаний готов.
Осталось наесться нам пыли.

Стоит пред людьми высоко,
Что перед Богом — только мерзость.
Экстраверт убъет вас легко:
Блаженство «нищих» судит дерзость.

Смеются одни мертвецы.
«Свободен — значит, вне закона».
В «Тараник» ползут мокрецы,
Таранят мокрую корону.

Первый Нок вышел к лестице из железного прута, ведущей к люку во дворце Нионорта.

Нок телепортировался на поверхность.

— Как завещал мой дедушка, умерший тридцать лет назад, — Нионорт оглянулся, и его глаза полезли врастопырку. — Ты!! Откуда?!

— Внучок, я с вами, мертвецами, не разговариваю…

Некросфера в стакане

В библиопечку зашёл излом, вытянул руку, указательный палец впился в оратора, средний — в Нока. Почтальонская сумка взорвалась.

Асфальтовый закат

Волан достал свинцовый контейнер, надел костюм высшей радиохимической защиты и высыпал в пасть Волку мелкие хитрости из оного контейнера.

Волк издох в жуткой агонии.

Солнце цивилизации село. Наступило утро.

Одноразовые деньги

Внезапно умер светоч всего мира Рирохт… ай-ай… гы-гы… В общем, Ойный.

Врачи утверждают, что он не вынес тяжкого бремени своего народа и на кого же нас оставил! Хотя один уборщи…к утверждает, что выметал из операционной испачканные кровью рухли.

Многоразовая воля

Нам на Луну давно пора:
Там на Луне еды гора,
Цветут фиалки в блиндажах,
Растут нарциссы в гаражах.

Нок посредством устаревшего альпинистского снаряжения лез на главную башню Замка, с каждой секундой ветшающего. Жёлтые огоньки превратились в оранжевые, те, кто ел икру, стали Чужими и отлёживались после трансформации в подземельях, зато из всего, что не было заткнуто, полезли морлоки.

Нок кидал в бывших людей ржавыми сейфами, а башня всё расползалась, становясь воронкой.

Вечный Взрыв

Когда мы полетим на Марс,
Высо́ко прыгнет снежный барс,
Горе́ растают ледники,
И в зипунах нефтяники.

У Черепахи была ангина, поэтому Волан беспрепятственно проник в её логово, по пути собрав с мёртвых вкладыши от жвачек, которые он коллекционировал.

Однако дверь Южного Замка открыли, стоило только постучать.

Подножный кот

И еда не та, и вода не та.
Сколько можно мучить вашего кота?!

Дверь открыл Нанокот. Жестами и мяуканьем он представился Волану.

Волан нахмурился. Нанокот объяснил, что он весит девять килограмм, просто при отсутствии рынка и в условиях тотальной антикоррупции проекты не всегда успешно завершаются.

Волан хотел подойти к окну, но кот стал об него тереться, и он выпал.

Чаепитие с препятствиями

Сквозь планету образовался тоннель, и Нок с Воланом снова встретились.

— Я потерял свою трубку, — пожаловался Нок. — Ты не возражаешь, если сделаю новую из твоей кости?

— Только сначала перетащи камни от башни на место. А то развёл бардак.

Нок от злющей обиды на упрёк лопнул, убив и Волана.

— Я сейчас допью чай, и умру. Уж извините. Раз уж никто не может выкинуть старый хлам, хотя бы пусть чай не заплесневеет.

Когти холода

Неуютно в могилке. Волан соорудил на скорую руку камин и насадил кубик хлеба на алюминиевый шампурчик.

— Поумираем ещё. Не навсегда же в нирвану? Всякая нирвана смертна.

Злобро в кармане, дло в кулаке с когтями

Призрак Нока сидел у ведра с размыленной водой и курил наноскопическую папироску.

— Сейчас покурю, и отмою от себя камни. А потом ка-ак покурю! и брошу курить.

Слюнявые истории

Гора обглоданных костей
Таится в вашей местности.
Когда найдёте вы её,
Вам будет больше не смешно.

Клавдия Петровна кормила орков.

— Кушайте-наедайтесь, баба Клава заготовила много своих клонов, от неё не убудет. Она, грят, нулевая жена Нионорта, а у него есть и минус первая, тоже меньше не станет, — женщина в грязной рвани вытерла жирный стол кружевным платком. — А кто в тесной могиле, тому выделят четырёхкомнатную.

Поездка в Малые Абзацы

Катафалк немилостиво трясся, но Волан с Ноком терпели, пока тёрка не кончилась.

— Объявляю конец Вселенной!

— Нок, ты её и не начинал. Наука не знает её начала, а потому не знает конца. Ты предаёшь науку?

— Я просто хочу быть тёркминатором, а за остальное не отвечаю.

— Значит, тебя тоже поджидает агония, — Волан превратился в Ворона и, выбравшись из машины, взмыл в небеса.

Тень от хвоста

Нанокот сидел на подоконнике, ждал чего-то. Хотя что может случиться, если всё уже случилось? Мышке в желудке кота стало от этого грустно.

Вот лист осиновый дрожит,
И капелька
по нём бежит,
И по нему, и по нему
Букашка падает в траву.

Скользит раб Геи легкокрылый:
Он хочет так служить России.
Увы, неведомо ему,
Что всколзь растят одну траву.